Я медленно читаю. Вернее, читаю я, вероятно, с нормальной скоростью, просто многие люди вокруг меня читают очень быстро. Потому что я всегда читаю что бы то ни было с чувством, толком, расстановкой, простите-извините. Я не могу просто так проглядеть глазами диалог: каждый его участник обладает своей скоростью речи, своими особенностями, собственной интонацией. Поэтому несмотря на мою необъятную любовь к книгам, прочитать и прочувствовать тридцать штук в месяц мне никогда не удается. Хорошо, если получается три. О последних трех (на самом деле четырех, но это неожиданно даже для меня, и нет, на них ушло больше месяца) я и хочу поговорить.

И пойду в хронологическом порядке, потому что все книги очень разные, и для изобретения какого-нибудь другого порядка придется написать еще одну большую монографию.

Из недавно прочитанного самая давно прочитанная книжка – это Catch-22 Джозефа Хеллера. Во-первых, чтобы потом к этому не возвращаться, хочу сказать. Внезапно бумажные книги очень неудобно читать. Они постоянно норовят закрыться, поэтому нельзя просто валяться на пузе, необходимо постоянно обеими ручками держать страницы, между которыми какое-то совершенно аномальное притяжение, и оно все тянет и тянет их друг к другу. И все время боишься смазать текст. Или помять обложку, порвать страницу, помять страницу, порвать обложку. А еще они время не показывают и чтобы выделить какую-нибудь особо понравившуюся мысль нельзя просто нажать пару кнопок и сохранить цитату. Что, кстати, очень печально: я четко помню, что мне без меры понравились три высказывания, а вспомнить я могу только два.

Catch-22 – это книга, когда закрываешь которую хочется немедленно прочитать все критические обзоры, разборы и статьи ей посвященные. Вот, например, после The Sound and the Fury нужно немедленно открывать ее и заново перечитывать. Здесь же нужно узнать, а что думали другие люди, поумнее тебя, об этом романе.

Я отстою от произведений о войне на столь отдаленное расстояние, насколько вообще позволяют реалии. Но Catch-22 с готовностью признаю одной из лучших книг. Потому что она не про героическое превозмогание и не про тотальное самопожертвенное бросание всего самого дорогого под безразличные машины войны. А про, пожалуй, единственно адекватное отношение к вооруженному противостоянию самого среднестатистически адекватного человека. Человека, который хочет жить во имя жизни. Человека, для которого слова типа "умри за свою страну" не имеют ни малейшего значения, человека, который не может понять, почему кто-то другой в силу каких-то абсурдных декорированных звездочками причин имеет право ограничивать его свободу. Его зовут Йоссариан, и он настолько образцово показательный житель планеты Земля, что назвать его “героем” не может прийти в голову. Идеализировать его –занятие такое же бессмысленное, как и возмущаться его мировоззрением. Йоссариан может только жить, он для этого родился и поэтому отказывается умирать, какой бы по чьему-то там мнению благородной ни была бы его смерть.

Вообще, можно просто открыть страничку с цитатами из этой книги и залипнуть на ней на часок, но я все равно выделю только две. Потому что третью, увы, не помню. Хотя, раз не помню, значит, не так уж она меня и зацепила. Хотя можно было бы взять на ее место любую другую цитату, но это было бы уже нечестно.

  • "So?" – "So?" Yossarian was puzzled by Doc Danneka’s inability to comprehend. "Don’t you see what that means? Now you can take me off combat duty and send me home. There’re not going to send a crazy man out to be killed, are they?" – "Who else will go?"
  • "From now on I'm thinking only of me." Major Danby replied indulgently with a superior smile: "But, Yossarian, suppose everyone felt that way." – "Then," said Yossarian, "I'd certainly be a damned fool to feel any other way, wouldn't I?”

На войне нет победителей, там все проигравшие. И только Йоссариан, сидя на берегу какого-нибудь водоема где-то там в Швеции понимает, что все, кто отрицает эту простую истину, полные психопаты.

Catch-22 послужила такой необходимой паузой между Wyrd Sisters и Pyramids Терри Пратчетта. Вообще, интерес к нему и первое соприкосновение с творчеством писателя у меня произошло уже после его смерти. До этого все книжки проходили стройными рядами мимо меня, разбившись по парам с книжками Макса Фрая. Но смерть мне показалась достаточным поводом, а также просто волшебная фотография Пратчетта, где он сидит на скамейке с бутылкой шампанского и гладит свинку, для изучения его многотомного наследия. Очевидно, единственно правильный метод систематического изучения в данном случае опять хронологический. Так что Pyramids стали не только седьмым романом в серии Discworld, но и седьмым романом, который мне из этой серии довелось читать. Поскольку читались они практически подряд с перерывом на максимум две другие книжки, Пратчетт уже весьма поднадоел. То есть меня все равно восхищает, как он легко и непринужденно обращается с языком. Его сравнения всегда прекрасны, и Pyramids в этом вопросе не подводят. Мой персональный фаворит:

  • For more than a thousand years the kings along the Djel had, with extreme diplomacy, exquisite manners and the footwork of a centipede on adrenaline

Прекрасно же! Как прекрасно, легко и незатейливо вся книжка процветает на отсылке к Древнему Египту и Греции. Весело, со вкусом, особо ни о чем. Во время чтения мои мысли отваливались в каком-то совершенно другом направлении, но перечитывать пропущенные случайно абзацы не было особого желания, да и не происходило там ничего такого, ради чего стоило бы их перечитать. Если меня спросят, про что вообще роман, я, пожалуй, не найду лучшего ответа, чем "приключения забавного пацана на фоне пирамид". С прикольными цитатами типа:

  • "And that's a mocracy, is it?" – "They invented it in Ephebe, you know," said Teppic, feeling obscurely that he ought to defend it. – "I bet they had trouble exporting it," said Ptraci firmly.

Напоминаю, что книга в 1989 году написана, а шутка все не стареет. Ну и конечно, в любом художественном произведении должно быть зерно бесконечной истины. В этом случае я его нахожу в цитате, которая так точно описывает мое отношение к происходящему, что аж неловко становится:

  • He'd wanted changes. It was just that he'd wanted things to stay the same, as well.

Я ни в коем случае не жалею о потраченном на Pyramids времени, я абсолютно точно продолжу свой хронологический путь по Discworld. Но я абсолютно не имею понятия, что еще сказать.

Следующей, буквально за день поглоченной книжкой, стал Ubik Филипа Дика. В свое время мне удалось утащить домой и сложить в свою маленькую глупую голову почти все его большие книжки. И, если уж совсем честно, я мало что помню, кроме факта: Филип Дик – мой любимый писатель-фантаст. Я ничего не хочу говорить про Ubik. Потому что это классический Филип, не меньше, но, увы, и не больше. Если заглянете в Википедию, обнаружите, что эта – самая популярная и лучшая его книга, самобытная, уникальная и неповторимая. В моем случае же, ее безграничные достоинства затмило то, что “Лабиринт смерти”, который написан годом позже Ubik, мной уже прочитан и безоговорочно признан самой любимой книгой, а сам Ubik воспринимается повтором и вторсырьем. Я страдаю синдромом утенка, но в данном случае ничего не хочу по этому поводу предпринять.

И вот мы подходим к самому свежепрочитанному. Как у любого нормального ребенка 1990 года рождения мое детство без шансов на спасение связано с Гарри Поттером. Тем более странно, что первый роман Роулинг для взрослых людей (видимо, эта рекламная формула уже никогда не выйдет у меня из головы) Casual Vacancy мне захотелось прочитать только сейчас. И это было чертовски правильное решение. Боюсь, даже годом ранее мне бы эта книга показалась унылой и бессмысленной.

Но сегодня я в восторге. Роулинг пишет просто, без особых литературных извращений. И пишет правду. Не эту надрывную истину порочной человеческой натуры в духе Достоевского. А самую простую правду о самых обычных людях, современниках нас с вами. С их ежедневными рутинными проблемами. Она честно и без прикрас выкладывает на бумагу все те мысли, что, и моя в этом непоколебимая уверенность, сидят у каждого в голове. Там и ругань, которой в максимальной своей нецензурности, сопровождает подросток любое действие или слово своих родителей. Там и банальная бабская ревность из-за того, что ее мужчинка с кем-то говорит увлеченнее, чем с ней самой. Там и совершенно обычная супружеская неверность да мужская трусость.

По сути, мораль сей книжки в том, что лучше всего никогда не вступать в брак и уж тем более никогда и ни за что не заводить детей. Потому что в реальной жизни в подавляющем большинстве случаев вы оказываетесь не в красивой картинке из музыкального клипа. А в пресной и скучной реальности со стареющим толстеющим супругом, ребенком, который вас ненавидит и целыми днями сверлит взглядом фотки в Фейсбуке девушки, с которой никогда не сможет заговорить первым, и кучей бытовых проблем. Здесь даже воспетая в веках жертва матери по отношению к дочери – всего лишь отказ от своего билета на концерт в пользу дочкиной подружки. А самый страшный порок и ваш, и окружающих, все равно будет в том, что сколько бы лет вам ни было, вы так и не научитесь главному: говорить с людьми и слушать их.

И как приятное послемыслие. Мне нравится, что повествование идет ровно, не торопясь. Событий особо никаких и не происходит. Стивен Кинг во многих своих книгах использует этот прием: 400 страниц подряд не происходит ровным счетом ничего, а на последних ста разверзаются врата ада. У Роулинг, правда, ада нет. Потому что и рая нет. Конечно, есть кульминация, но она скорее похожа на холмик вдалеке на равнине, чем на врезающийся в самую плоть небес горный пик. Так и течет плавно этот рассказ, который хочется читать, и читать, и читать, он не отпускает, пока ты не добьешь его до последнего слова и не пожалеешь, что все так быстро закончилось.

Я в полном восторге. Потому что эта книга написана реально о реальном мире. Роулинг делает то, что мне не удастся никогда, на то она и Роулинг.

Евгения Янова