Пользуясь случаем, похвастаю, что в свое время сходил и посмотрел «Анну Каренину». Фильм Джо Райта, подарившего современному кинематографу до глубины души романтическое кино «Гордость и предубеждение» и «Искупление» (все с той же Кирой Найтли в главных ролях).

Небольшое отступление. Будучи студентом филологического факультета, я изучал русскую литературу, и проходили мы «Евгения Онегина». Преподаватель решила нас просветить и показать голливудскую экранизацию романа, ну так просто, чтобы продемонстрировать, насколько далеки янки от познания тайн русской души. Некая Марта Файнс, известная лишь тем, что приходится сестрой Рейфу Файнсу (Воландеморту), взялась за экранизацию романа в стихах мсье Пушкина. А братик ее исполнил роль Онегина на пару с Татьяной-Лив Тайлер... на лицах актеров было написано, что они НЕ ПОНИМАЮТ, как им себя вести. Им непонятна логика и мотивы героев, которых они играют. И вроде бы актеры замечательные: милашка Лив Тайлер, показавшая свою утонченность и нежность в роли Арвен во «Властелине колец», Рейф Файнс, известный нам по таким сильным фильмам, как «Список Шиндлера» и «Английский пациент». Но нет, не потянули же!

Узнав об экранизации «Анны Карениной», я в первую очередь вспомнил печальную участь Онегина в руках Файнсов из Голливуда. Больше всего боялся, что история повторится, и тонкие душевные трагедии превратятся в дешевый женский роман про томность чувств и взглядов.

Но не будем о печальном. Так как я, к своему стыду, не знаком с первоисточником, сужу только игру актеров, работу режиссера и оператора (и многое другое, в чем я не разбираюсь).

Перед нами театр, открывается занавес и начинается действо. Вполне себе счастливая женщина по имени Анна отправляется из Петербурга в Москву. У нее дома муж Джуд Лоу (которого я признал только минуте на двадцатой) и маленький сынишка. Не успела юная дама выйти из поезда, как натыкается на юного красивого Вронского-Аарона Джонсона («Быть Джоном Ленноном», «Пипец», «Самый лучший»). И на балу Аарон Вронский видит лишь и желает танцевать лишь с Анной Найтли. А потом... все помнят сцену бала в «Гордости и предубеждении»? Там в зале остаются только возлюбленные, а остальные танцующие будто исчезают. Значит, вы видели сцену бала в «Анне Карениной». Фантазия у Джо Райта, видимо, иссякла. А как еще показать, что влюбленные так влюбились, что... ну в общем, вы поняли.

Впрочем, этакое «камео» про бал не умаляет прекрасных кадров и спецэффектов. Операторская работа впечатляет. Множество крупных планов, «скользящих» панорамных съемок радуют глаза. Но!

Весь фильм – фарс. И смена мест действий, оформленная, как смена декораций на сцене театра, лишь усиливает эффект. Режиссер будто говорит нам: «Я ничего не понял из книги, и поэтому мы покажем это, как мы поняли – на сцене театра». Только это не Театр, а больше похоже на представление времен зарождения театра. Когда вместо дерева и замка на сцене стояли таблички с надписью «дерево» и «замок». То же самое и тут. И таблички обозначают не только декорации, но и героев. Они картонные, и ты знаешь, что это Каренина, а это Вронский лишь по табличкам на их груди.

Сделав помещение театра местом действия, Джо Райт будто загнал фильм в коробку. И это чувство не покидало меня до самого последнего кадра. Трагедия была загнана в объем одного зала, замкнутого и ограниченного. Что-то похожее на клаустрофобию нависало надо мной во время просмотра. Меняется место действия: деревня, поле, простор – и ты забываешь, что это «кино», сюжетная линия и игра Китти и Константина радовала намного больше, чем Анны и Алексея. Но вот опять сцена, балконы, зал, и иллюзия разрушена. Снова коробка, и в ней все теснее и теснее. Апогеем клаустрофобии становятся скачки, когда лошади проносятся по сцене, а на балконах сидят дамы с биноклями и размахивают веерами – потому что жарко.

Ни на секунду не веришь, что Каренина и Вронский любят друг друга настолько, что готовы во всеуслышание заявить о своей порочной связи, что они готовы рискнуть всем, чтобы быть вместе. Не веришь, что они хоть в какой-то мере заинтересованы друг другом. Не то что платонического, даже плотского притяжения нет! Они будто выключили сердце и играют, как компьютерные модели с графикой начала девяностых. Эмоции у них все же есть. Но все не туда, все не там. Как будто стреляют вхолостую. Хотя нет, стреляют настоящими пулями, да вот только все не в цель.

Единственная услада чувству прекрасного – это Джуд Лоу. Из главных героев только он был убедителен. Порой он смотрелся настолько гармонично, что веришь – это Каренин. Замкнутый, сдержанный, все у него в соответствии со светскими законами и законами божьими, холодный и к сыну, и к жене. Рассудок у него преобладает над чувствами. Хотя, знаете, возможно, это он все испортил. И без его настоящей игры, фильм смотрелся бы гармонично. А то один живой человек с картонными куклами – смотрится странно. И картонки становятся еще более плоскими и блеклыми. От подобного зрелища одни эмоции. Одно негодование. За что же так с русскою литературою... на том и кончаю.

Николай Шамаев