Римский император Константин I Великий родился под занавес III века уже нашей эры. Хотя и существуют сомнения по поводу конкретного года рождения, кто-то называет 272, кто-то 273, кто-то 274, может быть даже, что и 282 – тот самый год.

Третий век нашей эры – это время Римской империи. А еще малочисленному культу, если пользоваться более грубыми выражениями, то ереси от иудаизма было уже почти 300 лет. Христианство, пожалуй, перестало быть новинкой, и, благодаря императору Диоклетиану, обзавелось завидным количеством мучеников и как следствие святых. Но все самое интересное для христианства произойдет уже после правления Диоклетиана.

В 308 году Константин становится августом. Тогда не было дефицита в августах, можно до шести штук насчитать. А в 312 году ситуация складывается таким образом, что ему необходимо побеждать одного из своих конкурентов, Максенция.

Положение у Максенция было в общем-то неплохое даже на фоне ряда поражений от соперника. Несмотря на то, что войска Константина подошли очень близко к Риму, Максенций мог оборонять город бесконечно долго. Но по своим личным причинам Максенций решил из города выступить и принять бой в голом поле. Человек основательно подготовился: он заставил своих подчиненных обнаружить подходящее пророчество на тему того, что главный враг Империи будет повержен, сопоставил пару удачных для себя дат и с этим багажом пошел сражаться к Мильвийскому мосту.

Константин подозревал о такой подготовленности оппонента. И яростно молился всем богам, чтобы хоть что-то противопоставить силам Максенция. И вот, в один прекрасный день…

По одной версии, ее излагает Лактанций в труде "О смертях гонителей", накануне решающей битвы Константину был сон, в котором ему велели нарисовать на щитах воинов символ Господа Бога, что тот с готовностью выполнил. И один только взгляд на щиты с этим символом обратил армию врага в бегство. Версия классическая и несколько банальная в своей выдумке.

Второй вариант развития событий предлагает биограф Константина – Евсевий. Он пишет, что его источник – самый надежный, надежней некуда, потому что сам император ему все и рассказал много лет спустя и после того, как Евсевий заслужил его расположение. Биограф говорит, что однажды император где-то совершал марш-бросок со своей армией, когда внезапно он и все доблестные солдаты увидели в небе крест, сотканный из света, прямо на диске солнца. Все это божественное великолепие дополнялось для надежности надписью: "Сим победиши!" Ночью того же дня сам Иисус Христос явился Константину, опять продемонстрировал символ и велел сделать с ним боевое знамя. Естественно, Константин приказание выполнил, бой у Мильвийского моста грандиозно выиграл и в скором времени вошел в Рим полноправным победителем.

На фоне такого триумфа Константин быстро смекнул, что, вероятно, христианский бог не так уж плох. И точно заслуживает максимального внимания, которое император оказывал церкви на протяжении всей своей оставшейся жизни.

Несмотря на запоминающийся мистический опыт, все же, принятие христианства в качестве основной религии в тот момент больше походило на политический провал. Дело не только было в том, что христианство не имело такого уж веса в обществе. Проблема заключалась в первую очередь в армии. К сожалению, военные рано или поздно так или иначе, но все-таки смекнули, что представляют в стране некоторую силу. И длительный политический кризис, предшествовавший правлению Диоклетиана, был вызван тем, что в любой момент, в любой части империи какому-нибудь подразделению могло прийти в голову, что нынешний император им не нравится, у них есть кандидатура лучше. Такое поведение было для военных выгодно экономически: считалось хорошим тоном для нового императора благодарить армию деньгами при получении титула, а потом праздновать, если повезет, пятилетие своего правления. "Зачем же ждать пять лет, если можно получить очередную порцию вознаграждения уже сейчас?" – резонно рассуждали войска. И действовали. Таким образом, чтобы удержаться у власти, первой задачей императора было всячески ублажать армию. Но как это сделать в рамках такого пацифистского учения как христианство? С одной стороны, нужно убедить людей сложить оружие, но ведь невозможно оставить страну без армии. С другой стороны, если всех перекрестить поголовно, то как потом убедить солдат-христиан, что можно убивать других людей? С какой стороны ни подойти, всяко получается сомнительная затея и потеря основной поддерживающей трон силы.

Помимо армии была еще и правящая верхушка, элита. Элита, которая поколениями воспитывалась на греческих и римских философах, которая на своих плечах держала порядок в империи. Все публичные мероприятия и постройки организовывались за счет элиты. Потому что если ты занимаешь видный пост, то тебе гордость не позволит, чтобы фестиваль в твоем городе был хуже, чем в соседнем. А твой театр должен быть шире, больше, выше, чем во всех остальных провинциях. Христианская скромность явно не находила отклика в сердцах этих людей.

Помимо неочевидных преимуществ постановки себя против армии и против элиты, так же неочевидно было, зачем вообще даже задумываться о христианстве. В Римской империи была максимально свободная система верований. Люди тогда находились с богами в исключительно капиталистических отношениях. Ты мне удачу в завтрашнем предприятии, а я тебе жертву – схема молитвы была примерно такая. Следующий закономерный шаг в таких отношениях: если действительно хочешь, чтобы все получилось, заручись поддержкой как можно большего количества богов. Если все получится, от тебя не убудет, а ты ведь не хочешь, чтобы не получилось. Так римляне спокойно могли чуть ли не одновременно молиться греческому Зевсу, египетской Исиде и индоиранскому Митре (который у римлян вообще приобрел очень странные очертания). Опять же из-за гигантских размеров Империи, которая простиралась от Британии до Сирии и считала Средиземное море своим озером, в каждой отдельной местности почитали собственных богов. Локальный культ был очень развит и держался долгие годы даже после установления христианства официальной религией. Единственными, с кем римлянам так никогда и не удалось достичь взаимопонимания, были евреи. Евреи ревностно оберегали своего бога и свою религию, и поплевывали на всех остальных людей. Все, до чего удалось договориться – это чтобы евреи хотя бы внешне соблюдали порядок римской жизни. Поэтому, кстати, не очень приятно было, наверное, путешествовать по Палестине. Римский человек привык, что если он попал в чужие земли, то там местный бог сильнее, чем твой домашний, и поклоняться надо уже ему, как бы чего не вышло. Как поклоняться Яхве, если ты не собираешься навсегда остаться иудеем, непонятно.

Вот на таком разнообразном фоне пестрого рисунка верований, культов и суеверий христианство с его очень ревнивым богом, который запрещает даже думать о том, что есть другие божества, смотрелось явно невыгодно.

Из этого же вытекала непосредственно и та самая сложность с новой религией, из-за которой были и все ее проблемы с властями. Как мы уже убедились, римляне совершенно спокойно относились к разным верованиям. Единственное, что требовал Рим – это чтобы тот или иной культ был исторически сложившимся и чтобы все граждане без исключения соблюдали порядок. В порядок входило в том числе участие в публичных мероприятиях, гражданской службе, если тебе по положению это было доступно, и в определенных случаях, жертвенные подношения богу-патрону и императору.

Христиане не могли себе, в силу религии, позволить ничего из вышеперечисленного. Бог им запрещал удовлетворять потребностям плоти (участвовать в публичных мероприятиях, которые однозначно состоят только из плотских утех), приносить жертвы другим богам (их же не существует, как тогда можно их почитать). Против занимания тех или иных должностей прямого запрета не было, но, увы, сколько-нибудь важный пост предполагал под собой и публичные мероприятия, и жертвоприношения.

Когда сограждане увидели, что народ стал более-менее массово нарушать сложившийся общественный порядок, они, ясное дело, запереживали. Еще больше их смущало, что эти непонятные христиане зачем-то тайно собираются, никого больше в свои собрания не пускают, и что они там делают совершенно неизвестно. Ну не могло римлянам прийти в голову, что мужчины и женщины всего лишь тихо молятся по вечерам. И рисовались всякие страшные картины неведомого зла и разврата. И шли граждане жаловаться, а власть имущие, тоже будучи ответственными гражданами, никак не могли допустить, чтобы в их, лучшем городе на земле, процветало подобное бесчинство. И пошло-поехало.

Таким образом, христианство для человека, который собирается управлять целой империей, никак не могло выглядеть привлекательным выбором. По сути, такой выбор вообще не мог стоять. Но почему-то он был сделан. Против соображений о поддержке армией, элитой и большинством населения. Как? Как это могло произойти? Неужели это видение креста на солнце так повлияло на Константина? Он был достаточно образованный молодой человек, прагматичный и уверенный в себе, прекрасный военачальник. Чем он думал?

Может быть, Константин даже в своем отношении к христианству оказался самым настоящим римским гражданином. Он своими глазами увидел, что этот конкретный, отдельно взятый бог даровал ему несметную удачу и власть. Так какая разница, как зовут бога, которому ты молишься: Марс или Иисус? Если Марс тебе ничего хорошего не сделал, а Иисус сделал, то однозначно надо делать так, как Иисус говорит. Раз он говорит, нельзя жертвы и идолопоклонничество, значит, нельзя. По сути одно и то же получается. Тот же самый "капиталистический договор", только в новом случае – с частицей "не". Раньше нужно было обещать что-то делать для бога, теперь нужно обещать это все не делать. И молиться за спасение души. И все будет хорошо.

Очень красивая теория, основанная на версии Евсевия и на научных данных о природных явлениях, говорит, что видение Константина вполне себе могло быть реальным. Действительно в редких случаях можно наблюдать феномен, аналогичный радуге. Оптическая иллюзия, вызванная падением льдышек, своеобразное гало, только Константину очень повезло, и он увидел не диск вокруг солнца, а что-то больше похожее на крест. Кто из ныне живущих, радостно хлопающих в ладоши и фоткающих на все что ни попадя радугу, может обвинять Константина в излишней впечатлительности от красот природы? Да еще и в битве выиграл, как тут было не уверовать? Вот и получается, что Иисус за свою короткую жизнь успел натворить много чудес: и воскрешение Лазаря, и воду в вино в Кане обратил, и накормил пятью хлебами, двумя рыбами целую толпу. Но, пожалуй, самое великое свое чудо он сотворил через 300 лет после вознесения. В нужное время в нужном месте для нужного человека.

К моменту прихода Константина к власти, количество христиан вряд ли превышало 10% населения Империи. К 337 году (год смерти Константина) уже около 50% граждан приняли христианство. К 395 году, когда умер император Феодосий, христианство стало официальной религией Римской империи, и количество христиан возросло до почти 90% населения. В 400 году Аврелий Августин допишет свою "Исповедь", один из важнейших текстов как для церкви, так и для литературы вообще.

Весь наш западный мир живет на обломках великой Римской империи. Мы продолжаем жить в христианском мире, называть детей христианскими именами и сами того не зная пользоваться благами и пороками этой религии. Потому что почти две тысячи лет назад один особенный человек посмотрел на небо и увидел там радугу.


По мотивам: 

1. A.H.M. Jones, Constantine and the Conversion of Europe. 

2. Открытые лекции Йельского университета The Early Middle Ages, 284–1000, особенно лекция номер три Constantine and the Early Church, которая во многом повторяет основные моменты книги Constantine and the Conversion of Europe, и, собственно, ее и указывает как необходимую для чтения.

3. Лекции Йеля на Курсере: A Journey through Western Christianity: from Persecuted Faith to Global Religion (200 - 1650).

Евгения Янова