Дом стоит как постоянное напоминание всем нам о самых страшных и разрушительных силах жизни – о счастье и смерти.

Особняк, огороженный хиловатым забором. Особняк, заброшенный и мрачный, как самая темная ночь в аду. Он стоит вечно и вечно стенает под гнетом памяти, от которой воют камни, складывающие его стены. Под лучами солнца, под избивающими его шнурами дождя, в моменты самой жуткой вьюги, страдает самое сердца этого хранителя ужаса.

А иногда, все же, там возрождается жизнь. Жизнь не человеческая, и не земная. Но и все равно зажигающая свет. Продолжающая вечный разговор. Тот вечный спор, что свел с ума и хозяина дома, и самый дом, и всю округу.

Если случайно кому-то не повезет больше всех на свете, и он окажется на этом празднике воскрешения, и да увидит мертвенно-синюшный свет в нижних окнах особняка. Услышит он и тихий ровный голос. Мужской голос. Голос того, кто задумал спор с самим дьяволом. Подслушать? Нет ничего проще. Можно войти и заменить собой Великого Спорщика, чтобы также навечно остаться в этом пристанище неспокойных душ

Там, внутри, высокие потолки и обрушившаяся парадная лестница, разбитые лампы и каменные полустертые ступени в подвал. В самый настоящий склеп с полуистлевшими факелами и последними каплями масла в лампадах, чтобы была хоть какая-то возможность отбиться от осаждавших когда-то этот дом духов.

Дальше! Дальше! С факелами наголо! Мы же бесстрашные войны, не так ли! Можно своим верным охотничьим ножом разрубить к черту летучую мышь, можно сжечь своим праведным огнем паука. Можно замочить ноги в многолетней болотистой жиже, по которой прошел уже не один смельчак. Все ближе, ближе к тому заветному манящему свету. К тому сводящему с ума шепоту, тому, кто дает самым отважным ответы на все вопросы. Быстрее! Пока кто-то другой не занял твое место.

Что гонит тебя, дорогой искатель неприятностей? Как будто кто-то еще позариться на эти сокровища старого подвала. Но да! Соперников толпы ведь, звучит неуемная мысль в воспаленном сознании. Скорее, навстречу не правде, но истине.

Стены больше не покрывает плесень. На стенах кровь. Струится все сильнее с каждым следующим шагом, она словно раскаленная лава, видны в ней лица. Лица таких же как ты. Но не пугает тебя это. Нет, ты несешься дальше, по щиколотку в крови, смотря в глаза этим духам душ тех призраков, что когда-то неслись по тем же коридорам. Ты слышишь жуткий крик. Случайный и такой пронзительный, что начинаешь думать – это ты сам кричал. И чем чаще он повторяется, чем страннее становится вопль, тем больше убеждаешься, что именно ты кричишь. Но ты бежишь дальше по колено в кровавых слезах тех женщин, что когда-то потеряли здесь сыновей. И может мужей. Сквозь всю эту боль. Сквозь ужас и отчаяние. Ты слышишь вновь этот вой. Дикий. Но так влекущий. Плач. Это именно плач. Ребенок плачет! Наконец-то понимаешь ты. Тебя уже не остановить, нет ничего на твоем пути. Лишь три огня жгут сердце – свет, истина и плачущий младенец. Ты бросаешься от изнеможения на стены, желая то ли уничтожить их, то ли себя. Но не дано. Дан лишь путь вперед, что не пройти нельзя, не для тебя. Бежать. Надо бежать. Надо спасти. Боже! Боже помоги….!

Господи всегда поможет. Выведет и осветит дорогу. И сейчас. Будто узкие стены подвального коридора раздвинулись и выпустили тебя на волю. Этот зал, словно каменный колодец. Уходящий в никуда из ниоткуда. И посреди сидит ребенок. Плачущий за тебя и за твоего друга. Шаг навстречу. Шаг еще. Пропасть глубже. Смерть в лицо.

Евгения Янова