Я видел звезды 
Над минаретом Султан-Ахмета, 
Три звезды.

Я не верил звездам 
Над минаретом Султан-Ахмета: 
Они говорили мне, что пора уйти.

Я сидел в сердце мира, 
Глядя на минареты Султан-Ахмета, 
И грустил.

Здравствуй, о грозный хищник целлюлозных саванн, выслеживающий зебр Смысла в буквенной траве средней высокости! Эти копытные мыслепитающие не всегда здравы, но неизменно пугливы, ведь их полосатые ушки, а я считаю, что раз вся зебра полосатая, то и уши у нее тоже полосатые, всегда на макушке, и если уж удача отвернётся от тебя этой ночью, то надеюсь, что на худой конец ты хотя бы закусишь кабанчиком Юмора. И не надо говорить между делом, что письма мои редки! Два – это еще не статистика, а всего лишь пара задремавших и свалившихся с веток сов.

Приходи сегодня в сон –
Будем бродить вдоль океана,
Зажжем костер, разольем вино по бокалам.
Будем жадно смотреть в небеса – считать звезды, говорить о разном,
Иногда смахивать слезы.

Приходи сегодня в сон –
Будем утопать в песках времени,
Сочинять новые истории, говорить о людском племени.

Далеко-далеко, в стороне, противоположной на максимальное количество отличий от той, в которой до этого момента происходили события, которые происходили до этого момента. Но в то же самое время, что и происходящие уже на протяжении некоторого, слабо определенного времени, события. Происходили совсем иные, но косвенно, а, вероятно, впоследствии и напрямую влияющие на наши события, другие события. Если вы потерялись, считайте просто, что весь абзац – это упражнение по написанию длинных слов.

Мой милый, чудный ветер...
Я научилась по тебе скучать.

Неправда, вру. Я убедила, будто бы скучаю,
Я убедила, будто не могу.
Все – ложь.
Ты знаешь, что права:
Тебе и мне – нам просто скучно,
А вместе быть нам ни к чему,
Слишком разные жизни,
Слишком много и мало твоих и моих "хочу".

Знаешь, хочется делать глупости,
Делиться историями радости,
Отрекаться от душевной скупости,
Мерять километры храбрости,
Гулять по поверхности,
Закрывать глаза на неровности,
Забывать о своей ненадобности,
Забывать о всяческой трусости,